Я смотрел на мать почти со страхом.

— Подумать только, ты — единственное живое существо, способное убедить Ронни презреть собственную репутацию и шесть миллионов долларов впридачу.

Мать нахмурилась. Любое замечание с намеком на недоброжелательность вызывало ее возмущение.

— Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Норма была бы прекрасной Нинон, я уверена! Ведь Ронни пригласил ее партнером Брэда Петса.

Из всех рыжих мужчин в Голливуде Брэд Пете был самым рыжим. Сама мать, я знал это, обмирала, играя с ним.

Она сняла очки и протерла стекла.

— И подумать только, Норма умерла в самом начале возрождающейся карьеры, когда ее звезда должна была вновь ярко засверкать на небосклоне. Какая трагедия! А бедный Ронни… Ты бы посмотрел на него. Он совсем разбит, его нервы расшатаны.

Я представил себе Ронни с расшатанными нервами, пытающегося с помощью «звездочек» избежать сетей коварной Сильвии Ла-Мани.

— Ты уверена, что у него расшатаны нервы?

— Конечно, — огрызнулась мать. — Так или иначе, но Норма десять лет была его женой. Я не буду циничной. Это…

Конечно, у нее было еще много других утешительных мыслей, но я устал от переживаний, а постель была такой мягкой и уютной. Я перевернулся на спину. Мне нравилась постель матери. И я уже почти забыл о своих недавних волнениях.

— Мама.

— Да, дорогой.

— Как это случилось?

— Что случилось?

— с Нормой, конечно.

— Случилось? — повторила мать, и голос ее слегка дрогнул. — Как случается, когда люди падают с лестницы? Ты идешь и вдруг падаешь.

— Ронни был дома?

— А где же ему еще быть?