В такси я развернул газету, купленную в аэропорту, но не нашел там ничего особенного, кроме объявления, что похороны Нормы состоятся в пять часов. Да еще Летти Лерой спрашивала: «Не разразится ли скандал?», что могло иметь отношение к кому угодно.

Подъехав к дому, я обнаружил, что у меня нет денег расплатиться с таксистом — забыл разменять чеки в аэропорту. Я велел шоферу подождать и бросился в дом.

В мраморном холле, со всей обстановкой, похоже, вывезенном из Европы, у статуи голого бородастого мужчины возле бассейна с золотыми рыбками сидела незнакомая мне девушка. Она разговоривала по телефону.

— Нет. Мне очень жаль, но миссис Руд сейчас не может подойти… Да, да, конечно, она придет. Норма Дилэйни была ее лучшей подругой. Да, да, конечно, она убита горем.

Я подошел ближе. Девица была молода и хороша собой: зеленоглазая, с роскошными рыжими волосами, рассыпанными по плечам, как у Кэрол Ломбер, которой она, несомненно, подражала. Я воспринял все эти детали беспристрастным взглядом — разве теперь до рыжих калифорниек?

— Ссудите меня, пожалуйста, пятью долларами, — сказал я, когда она положила трубку.

Девица внимательно посмотрела на меня холодными зелеными глазами.

— Вы, должно быть, шутите?

— Внизу ждет такси.

— А почему бы вам не попросить больше? Чтобы уж сразу обеспечить себе и ужин…

И тут я понял, что она мне не нравится. Нет ничего хуже девушек, возомнивших себя умными и самостоятельными.

— Может, бросим состязаться в остроумии? Я — сын Анны Руд.

— О, — сказала она, — в таком случае вы получите деньги.