Как сообщала «Пари-суар», в падении Нормы Дилэйни не было ничего драматического, хотя, если судить по заголовкам, я бы так не подумал. Просто «она, спускаясь по лестнице, оступилась, упала и сломала себе шею». Я почувствовал облегчение. Мне казалось, что жены, чьи сердца разбиты, находят более удачные способы расстаться с жизнью, чем падать с лестниц в собственном доме. Я облегченно вздохнул и только порадовался, что Норма «оступилась и упала», поскольку за последние годы не помню момента, когда бы она не накачивалась джином.

В статье говорилось еще о многом, но мне нужно было потанцевать с Моникой. Она закусила нижнюю губу, а это означало, что у нее начинают иссякать вдохновляющие качества.

Потом я вновь вернулся к газете. Репортер описывал малопримечательную карьеру Нормы. Заканчивал он следующим образом: «Смерть миссис Дилэйни наступила в особенно трагический момент, поскольку известный продюсер Ронни Лайт, ее муж, только что договорился о том, что она будет сниматься в фильме стоимостью в шесть миллионов долларов, основанном на жизни Нинон де Ланкло».

Я не мог поверить собственным глазам. Ронни, хитрый, прагматичный Ронни собирался выкинуть шесть миллионов ради возвращения Нормы на экран? Кто приложил к этому руку?

Моника, сидевшая рядом со мной и потягивавшая кока-колу, снова закусила нижнюю губу.

— Бог мой, ты читаешь и читаешь! И это все, что делают американские писатели в обществе своих подружек? Читают газеты?

— Кто такая Нинон де Ланкло? — спросил я.

— Мой бедный маленький варвар! Нинон де Ланкло — одна из величайших французских куртизанок.

— Сколько ей было лет?