— Лет? Древняя старуха! В девяносто у нее еще были любовники.

— По крайней мере, подходяще для Нормы… — вслух подумал я.

И вдруг меня поразила ужасная мысль. Мать, уже год не имеющая работы, тоже оказалась не у дел в Голливуде. Конечно, ее не выбросили — кто же станет выбрасывать живую легенду. Но даже легендарные актрисы, когда они становятся слишком уж легендарными, не сразу находят фильм стоимостью в шесть миллионов долларов.

Теперь, когда Норма умерла, кто будет играть эту нестареющую пылкую любовницу? В самом деле, кто?

«Держи себя в руках, Ники, — приказал я себе. — Не давай волю писательскому воображению. Норма упала с лестницы. Любой может упасть с лестницы». И все же на мгновение меня пробрал озноб.

— Теперь понятно, — пробормотал я. — Мать стала порядочной шишкой с тех пор, как Норма Шерер сыграла Марию-Антуанетту. Куртизанка Нинон де Ланкло? Что же, она может сыграть и куртизанку.

— Мать, мать, мать. — Моника подергала меня за рукав. — Боюсь, что великая Анни Руд сумела привить своему отпрыску комплекс неполноценности.

Монике следовало бы знать, что даже любовнице не положено влезать в чужую душу, когда ее не просят. Моника слишком любила удовольствия, чтобы разбираться в подобных вещах, и в этот вечер мы несколько отдалились друг от друга. Но французские девушки не умеют подолгу дуться. Кроме того, я совсем забыл, что Моника живет у одной из тех старых мегер, которые постоянно звенят ключами, угрожая запереть дверь, и мне не оставалось ничего другого, как отвезти ее домой.

Было уже поздно, когда я вернулся к себе, и едва лег в постель, — тут же уснул, не успев даже подумать о матери.

Утром пришла Моника, чтобы приготовить мне завтрак. Еще одно удивительное ее качество! Ну можно ли представить себе даже самых лучших рыжеволосых девушек Калифорнии, которые по утрам являлись бы к возлюбленным, чтобы приготовить кофе и яичницу?